Искания и обретения.

Евгений Бень

1

На работу в медиапроект Евгения Моисеевича Беня «Информпространство» я пришел в 2006 году. Евгений пригласил меня заместителем главного редактора литературной версии издания.

Я долго сопротивлялся. Многие годы моей журналистской стези не были связаны с так называемым «присутствием»; здесь же мне следовало приходить «в контору» два-три раза в неделю и высиживать в офисе положенные часы. Ну то есть, как высиживать! С Евгением долго не посидишь без дела… Просто я привык к домашнему одиночеству и совсем не мог сосредоточиться в окружении большого числа людей, занятых бурной деятельностью. В Доме культуры им. 40-летия Октября на Рязанском проспекте, перед которым в полный рост возвышается величественная фигура шахтера, установленная к 50-летию Стахановского движения, мы занимали две комнаты — кабинет главного редактора и редакционное помещение.

Проект «Информпространство», придуманный собственноручно Евгением Бенем, включал две различные по своей сути версии, две «тетрадки» разного направления. Одна из них состояла из рекламных объявлений; вторая, культурологическая и литературная, включала различные статьи по проблемам литературы, истории, живописи, театра и даже моды.

Понятно, что рекламные объявления были платными.

Основную работу рекламного направления проекта осуществлял сам Евгений Моисеевич. Ежедневно с утра до вечера он сидел на телефоне и обзванивал разные организации с предложением газетной площади для объявлений. Это была адская работа, требовавшая от главного редактора напряжения всех его сил. Но он справлялся… Как? До сих пор не могу понять! Однако же такое было время: реализация продукции требовала непременной, разносторонней и, желательно, дешевой рекламы. Как бы там ни было, к концу дня скапливались конкретные заказы на объявления. На следующий день «посланник» Беня, мастер-агент, ехал по добытым накануне адресам с целью согласовать текст и получить оплату за оговоренную накануне рекламную услугу. На следующий день все начиналось сначала: Евгений звонил и договаривался! — и так изо дня в день. Верстали рекламу прямо в редакции, потом верстку отправляли в типографию. В итоге рекламное приложение благополучно выходило и его развозили по заранее определенным «точкам».

Вырученные средства шли на текущие расходы: типографию, зарплату сотрудников, аренду помещения, и конечно, на издание культурологической версии проекта. Евгению Беню удавалось выстроить вся систему так, что сравнительно небольших вырученных с помощью рекламы средств хватало на текущие расходы… Это и называлось самоокупаемостью

Вы спросите: а как же формировалась культурологическая тетрадка? Ведь для того, чтобы, она вышла в свет пусть и раз в месяц, надо договориться с авторами, получить от них материалы, отредактировать, потом сверстать и напечатать в типографии. В это почти невозможно поверить, но несмотря на ежедневные многочасовые затраты энергоресурсов, у Евгения Беня еще хватало сил не только на формирование приемлемой стратегии культурологической версии, но и на чтение и даже редактирование отдельных текстов. Однако, значительная часть ежедневной рутинной работа лежала на мне. Простой перечень авторов, с которыми нам тогда пришлось сотрудничать, впечатляет: Лев Аннинский, Евгений Евтушенко, Леонид Жуховицкий, Кирилл Ковальджи, Римма Козакова, Анатолий Приставкин, Дина Рубина, историк и археолог проф. Владимир Петрухин…

Казалось, в ту пору Евгению Беню стало душно; ему захотелось полной грудью вдохнуть «еврейско-русский воздух», как эту духовную среду называл русский поэт еврейского происхождения Довид Кнут. Вероятно, поэтому он пригласил в «Информпространство» и меня; ведь в ту пору весь мой бэкграунд складывался почти исключительно из журналистской работы в израильских и еврейских СМИ, а таже выпуска нескольких книг и статей по проблемам библейской истории.

Глубокий вдох «еврейско-русского воздуха» привел Евгения Беня к созданию книги «Раненое счастье» (2009), посвященной памяти мамы, потерю которой он переживал особенно остро. Несколько эссе в разделе «Галутная дорога» посвящались так называемой еврейской теме. Книга была обрамлена текстами двух замечательных писателей: русского — Владимира Енишерлова, главного редактора журнала «Наше наследие», и израильского — Александра Воронеля (1931-2024), главного редактора журнала «22», с которыми Беню довелось работать в разное время. К слову, оба были постоянными авторами «Информпространства».

Летом 2007 года Евгения Беня пригласили возглавить работу по созданию газеты «Московский корреспондент», финансируемую банкиром Александром Лебедевым, в ту пору активно участвовавшим политической жизни столицы. При этом, конечно, имели место некоторые предварительные договоренности, в последствии неисполненные; вышло так, что Евгению пришлось полностью возглавить проект и в качестве директора издания, и в качестве его главного редактора. Наша «команда» газеты «Информпространство» прибыла вслед за своим главным редактором на совершенно пустую офисную площадь на Знаменке в десяти минутах ходьбы от Кремля. Мы, простые журналюги, растерялись: покидать удобное насиженное гнездышко ради туманных будущих перспектив нам не хотелось. Но Бень был непреклонен и решительно взялся за дело. Через несколько дней в помещении редакции появились рабочие столы, компьютеры, а потом и кондиционеры (стояла жара). Евгений привлек к работе своих бывших сотрудников, известный журналистов и литераторов — Владимира Радзишевского, Игоря Дудинского (1947-2022), Павла Крючкова…

Дело пошло.  Какого труда это стоило Евгению — ведь на нем лежали и все хозяйственные заботы — можно только догадываться. Но уже через пару месяцев были готовы несколько номеров электронной версии, вполне достойных… Пора было выпускать газету на бумаге. Я ни секунды не сомневаюсь: Бень «в одиночку» справился бы и с этой задачей, решение которой и сегодня кажется мне просто не мыслимым. Но тут появились какие-то вопросы, возникли какие-то новые договоренности, одним словом, «кризис в верхах», в суть которого не хочется вдаваться. Евгений Моисеевич не согласился на новые условия… И мы прежней командой дружно вернулись «на Рязанку», чему, честно скажу, были очень рады…

2

Закончив институт в 1983 году, Евгений Бень поступил на работу в ЦГАЛИ (Центральный государственный архив литературы и искусства, ныне РГАЛИ), в отдел публикаций. В его жизни это дело стало важным фундаментом литературной, да и просто человеческой судьбы…

Еще раньше, в годы учебы, молодой человек оказался частью среды, в дальнейшем определившей главное направление развития творческой мысли в нашей стране. Вот как он об этом писал: «С конца 1970-х годов я оказался среди людей, многих из которых прессинг системы попросту выдавил куда-то на задворки из официальной литературной жизни. Там, на задворках, впрочем, и протекала жизнь подлинная, шло живое, бесконъюнктурное осмысление отечественной литературы и философии последнего века. Читали книжки «посевские», «ИМКА-прессовские», «чеховские», наш московский самиздат. Не только читали, но и писали исследования, статьи, эссе и обсуждали их. Не в конференцзалах академических институтов, а в малогабаритных квартирах и на кухнях бережно охранялась ниточка реальной культуры, все-таки оказавшаяся востребованной в конце 1980-х годов». 

В ЦГАЛИ Евгений Бень участвовал в важных и интересных проектах, одним из которых стала подготовка «Летописи жизни и творчества Александра Блока». Впоследствии, уже работая в журнале «Наше наследие» (1988-1993), он занимался изданием книг Владислава Ходасевича и Зинаиды Гиппиус как составитель и комментатор. Его понимание проблем «Серебряного века», статьи в периодике и изданных им книгах, говорят не только о серьезных знаниях, но и об умении доходчиво представить свое видение читателям, рассказать о сложных вещах простым языком. 

В 2005 году вышло второе издание книги Евгения Беня «Не весь реестр». Весной 2006-го он подарил мне экземпляр с дарственной надписью: «Уважаемому Леониду Гомбергу…» Почему это важно? Судя по официальному обращению ко мне, мы были еще мало знакомы. Я ушел с прежней работы, и мне предстояло прочитать книгу писателя, который вскоре должен был стать моим начальником в «Информпространстве», проекте, созданным и финансируемый под его непосредственным руководством. Книга, признаться, меня озадачила. Но не из-за ее автора, а из-за меня самого: многие проблемы «Серебряного века», о которых «легко» говорил автор книги, были мне попросту незнакомы. Я прочитал со вниманием, но понял не все. Однако подкупало в ней искреннее чувство уважения и признательности, с которыми автор говорил о своих старших товарищах и коллегах, литераторах старшего поколения Генрихе Горчакове, Александре Гинзбурге, Георгии Балле.  И еще удивляла его честность не только перед самим собой, но и перед своими читателями — в сочетании одно с другим это встречается очень редко, — признание читателя равноправным собеседником, к которому не приложим менторский тон…

«Есть одно обстоятельство, — писал он, — которое я испытываю необходимость не обойти во 2-ом издании этой книги. Это обстоятельство сводится к тому, что я — еврей. Полнокровное осознание этого факта приходило ко мне долго и мучительно. Стыдно вспоминать, что четверть века назад, в силу особенностей воспитания при развитом социализме, автор ощущал принадлежность к своему народу не более чем смутно…»

Мне захотелось успокоить автора: он не один такой Мы все вспоминали о своем еврействе (если нам не напоминали о нем антисемиты) в лучшем случает перед весенним праздником, когда родители приносили домой мацу, которую мы ели с чаем вместо печения. Мне «не стыдно»: это моя беда, а не моя вина. Но автора я понимал и сочувствовал ему, хотя иной раз не соглашался с ним в каких-то частных вопросах.

Заслуживает особого внимания последний раздел книги «Не весь реестр» — «Изофонд писателей» с текстами о живописных и графических работах литераторов — архивные изыскания автора, прежде опубликованные в нескольких номерах журнала «Литературная учеба» за 1987-88 годы: семейный альбом Аксаковых, экзерсисы Сергея Городецкого и Владимира Маяковского. Эта интереснейшая тема в нашей литературе освещается очень редко.

3

Прошли годы. И теперь мы увидели зрелого мастера, сохранившего устремления молодости, но приобретшего огромный профессиональный опыт журналисткой и литературной работы. По форме новая книга Евгения Беня «Этюды московского наблюдателя» (М.: «Б.С.Г.-пресс», 2023) с подзаголовком «Избранные эссе и смыслы» повторяет его прежние «реестры». Но, по сути, это нечто совсем иное: писатель подводит в ней предварительные итоги своего творческого пути в литературе и журналистике. И кажется закономерным, что название первого раздела соответствует его, может быть, главному интересу: «Поступь Серебряного века». Теперь это не отдельные этюды о писателях и поэтах прошлых лет, — перед читателем галерея литературных портретов крупнейших мастеров одного из фундаментальных периодов отечественной культуры — Александр Блок, Владислав Ходасевич, Дмитрий Мережковский, Константин Бальмонт, Федор Сологуб, Андрей Белый, Анна Ахматова…  Здесь не только изыскания молодого архивиста для «элитарных» журналов 80-х годов прошлого века «Вопросы литературы» и «Русская речь», но и работы более позднего времени, опубликованные в журнале «Наше наследие», «Литературной России» и других, а эссе «Солнечный певец Константин Бальмонт» вообще опубликовано впервые.

Второй раздел книги, возможно, по замыслу автора, центральный: тексты, объединенные заголовком «В упряжке со временем» рассказывает о событиях, которые пришлось пережить и передумать Евгению Беню уже в нынешнем, XXI веке. Перечень представленных автором тем удивляет…  О русском языке, о вождях и руководителях страны, о кинематографе и телевидении, о виртуальных и традиционных книгах, о перспективах интернета, о демографии и «короновирусе», об угрозе потепления… Публицистические выступления Беня, нашедшие отражение в новой книге, иногда публиковались в сетевых изданиях. Соответственно, они лапидарны, уверено информативны и, главное, не оставляют у читателей сомнения в компетенциях автора.

Вероятно, важнейшими в этом разделе стали для писателя небольшие, но весьма ёмкие материалы о событиях 1991 и 1993 годов в Москве, положившие начало глобальным переменам в нашей жизни. С сегодняшними оценками тех или иных событий не всегда можно согласиться. Не беда, часто спорные идеи, высказанные автором, «провоцируют» читателя глубже погрузиться тему…

Третья часть книги, «Негаснущий свет», посвящена замечательным людям, которые в разные годы шли по жизни рядом с Евгением Бенем. Среди них известные мастера, в недавние годы определявшие лицо нашей литературы — поэт Римма Козакова (1932-2008) и критик Лев Аннинский (1934-2019), но также и коллега автора по работе в ЦГАЛИ Наталья Соловьева (1913-1995), дочь поэта-символиста Сергея Соловьева и внучатая племянница философа Владимира Соловьева. С теплом и болью говорит он о своем безвременно ушедшем многолетний друге о. Георгии Каменеве (1960-2020), священнике, математике, поэте.

И все же главные герои книги, наряду с самим автором, — его родители Моисей Зусевич (Михаил Зиновьевич) Бень (1916-1983) — сапер-фронтовик и инженер-мостостроитель, и Генриета (Таисия) Марковна Шицгал (1921-2005), историк. Книга открывается посвящением: «Памяти моих дорогих мамы и папы». Слова о родителях без волнения читать невозможно. Попробуйте произнести эти строки без слез: «…Дома, бывало, мы слушали с ней уже старенькой клезмерскую музыку, и она, когда я заходил в синагогу, с интересом расспрашивала, что там и как… До самого конца переживала за людей, и не только за близких. И мы были с ней как одно целое. Пока была мама, казалось, и папа рядом со мной. И она, все понимающая, рассудительная и безрассудно любящая сына и внуков. Наша с папой Таечка, Таюля. И он, сильный, мощный, открытый и простодушный. Иногда, как ребенок. Папа ушел мужественно. Когда скорая увозила его в последний раз в больницу, отдал мне свои “командирские” часы и сказал: “Береги маму, без нее тебе плохо будет”»…

 В завершении книги, ее эпилоге, Евгений разместил несколько интервью журналистов… с ним самим. Нетривиальный ход, но разумный. Он сам рассказал о себе, своими собственными словами, а значит с той мерой информативности и скромной уверенности, какую считал необходимой…  

По первому впечатлению такое сочетание различных тем в одной книге вызывает некоторое недоумение. И не у меня одного… В предисловии известный критик Павел Басинский указывает, что «как правило, столь разножанровый материал не собирают в одну книгу. Но у Евгения Беня этот эксперимент удался. Может быть, во всех его работах дышит страсть исследователя вне зависимости того, о чем он пишет». Стоит добавить, что «страсть исследователя» не заслоняет его глаза. Формируя свои «исследования», Евгений Бень умеет точно выбрать интонацию — от сосредоточенного внимания до убойного сарказма.

Учитывая лапидарность стиля автора, при некотором воображении можно представить книгу как энциклопедический словарь нашего поколения, прошедшего долгий путь, начавшийся глубоким застоем общества 70-х годов через перестройку 90-х к новому веку… Только статьи этого словаря написаны не холодным разумом ученого-энциклопедиста, а неуемным азартом эссеиста, устремленного в поиски исчезающих смыслов… С уверенностью можно сказать автору: это еще… не весь реестр, Евгений, многое впереди!