Наше поколение: память и время
Игорь Харичев «Я помню разные мгновения» (СПМ, Русский ПЕН-центр, 2025)
Автор этой книги прежде работал в Кремле (1991-1997), в администрации президента, в том числе и помощником руководителя администрации С.А.Филатова, участвовал в избирательных кампаниях различного уровня, напрямую общался с теми, кто строил политическую систему постперестроечной России. Он видел, как из-под ног «демократов и либералов» в некуда уходила почва, оставляя глубокий провал в политике и общественной жизни, и изобразил это бедствие в своих книгах. Он негромкий, но надежный и человек, из тех, кто «всегда в пути»». Харичев и сегодня возглавляет замечательный научно-популярный журнал с богатой историей, активно действует в руководстве одного из писательских союзов. Но сегодня я не об этом…
Книга состоит из трех неравных частей. Первая часть, собственно, и дала ей название — «Я помню разные мгновения» с подзаголовком, удостоверяющим подлинность воспоминаний автора: «Истории, которые произошли в действительности». Состоит она из небольших новелл, в которых отражены реальные события, — автор, судя по всему, считает их важнейшими в своей жизни. Они охватывают немалый период нашей истории — с молодости автора до наших дней. Самые интересные, с моей точки зрения, относятся к 90-м годам прошлого века, — важнейшие в жизни нашего поколения. Дело в том, что и я, как человек не молодой, был свидетелем этих событий, происходивших в Москве. Но только видел я совершенно другую их сторону. Харичев показал, если можно так выразиться, и фасад, и интерьер, а главное, «внутренние побуждения» лидеров, ибо он был активным участником, в то время как я — лишь зрителем, пусть и не равнодушным. Как бы там ни было, мне пришлось впервые задуматься и открыть для себя происшедшие события в их динамике и объеме, — не во всём, конечно, но в гораздо более зримой перспективе, чем до сих пор. Так же точно мне посчастливилось узнать о роли людей, близких Харичеву, с некоторыми из которых я был знаком и прежде, пусть и не коротко — Сергея Филатова, Риммы Казаковой, Мариэтты Чудаковой…
Вторая часть книги называется «Три истории, стоящие особняком». И эти истории, представьте, не о людях, а, как модно сейчас говорить, об объектах культурного наследия. Особенно интересным мне показался очерк «Дом на Кожевниковском». Речь в нем — о здании Мытной палаты в Кожевниках, построенной в середине XVII века, где еще сравнительно недавно размещалась редакция журнал «Знание-сила», которую и теперь возглавляет Харичев, его генеральный директор. Как давний автор журнала, я бывал там не раз; здание действительно оставляло впечатление некоего особенного… живого, что ли… существа… Люди располагались в нем естественным образом, и казалось, навечно. И к слову, из рассказа Харичева я узнал, что среди авторов журнала были глубоко уважаемые мной братья Стругацкие, востоковед и писатель Кир Булычев, историк Натан Эйдельман, литературовед Мариэтта Чудакова… Поразительно, но из-за безумных законов нашего отечества сотрудникам редакции, так много сил вложившим в восстановление здания и обжившим его, пришлось с ним расстаться.
Третья часть книги называется «Банкет» с подзаголовком «История, имеющая некоторое отношение к действительности». Перед читателем развернута остроумная фантасмагория о нашей жизни, представленной в виде пространства разных комнат, в которых обитает наша, так сказать, «элита». Комнаты эти, точнее, ресторанные залы с отменной закуской и выпивкой, соединены друг с другом и составляют как бы одно целое, при том, что имеют разное назначение и, главное, разный статус. Далеко не всем найдется там теплое местечко, да и выход из них может привести в самые разные уголки нашей действительности: «комнату отдыха», отчаянно напоминающую публичный дом, далекий Сан-Франциско, а то и… чем черт не шутит — тюрягу. Читается ненатужно, даже приятно, а воспринимается тяжко, чтобы не сказать обреченно. Говорить об этом сложно, надо пережить текст самому.
Ясно одно: книга Харичева имеет важное значение, не только как литературное сочинение, но и как документ нашей эпохи, рассказанный неравнодушным, пусть и пристрастным свидетелем…