Первая еврейская газета:
Голенпольский, Пропирный и другие…
Т.Голенпольский (слева) и Ф.Дектор, издатель и переводчик (фото автора)
В начале 90-х я жил в Бат-Яме, писал для одной из популярных израильских русскоязычных газет и нескольких журналов, но вскоре стал частенько появляться в Москве. Мы готовили к выпуску первый российско-израильский литературный альманах… Я об этом рассказывал в книге «Время-память»…
Все шло хорошо вышло два выпуска альманаха и две книги приложений… А потом вдруг все разом кончилось — пришли другие времена. Нам удалось достать средства на выпуск третьего номера и напечатать его небольшим тиражом. Весь 1996 год я сидел в Москве, как говорится, «на бобах», пытаясь вернуть «утраченные позиции», но тщетно.
В начале 1997-го, зимой, в Москве появился знакомый мне по работе в Израиле переводчик и издатель Феликс Дектор. Он возглавил отдел общественных связей Еврейского агентства в России («Сохнут»), влиятельной международной общественной организации с центральным офисом в Иерусалиме. Мы встретились в его рабочем кабинете и обсудили мое участие в нескольких проектах, которые Феликс планировал запустить в Москве. Однако, время шло, — я искал работу; журналист и редактор Лариса Токарь, работавшая тогда в «Международной еврейской газете» («МЕГ»), предложила записать мое интервью для одного из номеров.
Учредителем «МЕГ» был известный еще с прежних времен журналист-международник и переводчик-американист Танкред Голенпольский, работавший в СССР немного-нимало директором «Международных книжных ярмарок» в Госкомиздате СССР. Это было время возрождения и расцвета еврейской культуры в России. Пышным цветом, не всегда благодатным, цвела и еврейская пресса, породившая несколько заметных изданий в разных городах страны, особенно в Москве.
А начиналось все так… Танкред Григорьевич рассказывал, что однажды ему довелось сопровождать Михаила Горбачева в одной из его заграничных поездок. В личном разговоре Голенпольский пожаловался на отсутствие в стране специальной газеты «о евреях и для евреев», которую непременно следует срочно создать, чтобы укрепить имидж свободной России за рубежом. «Вот ты и создай», — якобы ответил ему Горбачев. После этих слов рождение новой газеты стало делом техники.
Весной 1997 года Лариса Токарь, золотой человек, взяла у меня интервью о моей работе в Израиле, предложила в номер и рассказала обо мне Голенпольскому. «А почему он еще не у нас?», — поинтересовался мэтр. На следующий день я появился «пред очами босса» и был принят в штат газеты.
Надо заметить, что учредитель «МЕГ» Танкред Голенпольский всегда мыслил свою газету отнюдь не как какое-то изолированное издание, блуждающее в полупустыне национальной обособленности освещаемых ей проблем. Нет, он хотел создать настоящий холдинг, с разных сторон отражающий действительность огромной страны. Поэтому рядом с большой четырехполосной (как минимум) газетой, выходившей еженедельно, он «видел» ежемесячный или хотя ежеквартальный журнал. Денег, конечно, всегда не хватало. Но Голенпольский не очень-то следовал обстоятельствам окружающей реальности. Журнал он таки организовал, назвал его вслед своему «предшественнику» столетней давности «Русский еврей» и пригласил в качестве главного редактора писателя Якова Кумока. Вот я и стал его замом.
Но здесь придется сказать несколько слов и об управлении холдингом… Разумеется на вершине пирамиды красовался сам учредитель Танкред Григорьевич Голенпольский. Насколько я понимаю, в его обязанности входили, в основном, финансирование проекта и его общее направление. Окончание этого предложения я написал, тяжело подумав: как человек по природе легкомысленный я вообще никогда не понимал про «общее направление». Ну ладно… Просто главным редактором «холдинга», который, собственно, занимался всей текущей (т.е. реальной) работой был Николай Пропирный, очень молодой журналист, с самого начала поражавший своими недюжинными способностями. Сегодня мне кажется, что успех газеты, если он и был, это, прежде всего, именно его заслуга. Пропирный руководил всеми штатными и нештатными сотрудниками редакции. Поначалу их было немало. Но времена менялись… не в лучшую сторону. Нас стало меньше, и какое-то время я даже работал ответственным секретарем газеты…
Сегодня Николай — секретарь Союза писателей Москвы, автор полудюжины сборников стихов и нескольких книг прозы. Но я хочу сказать нескольких слов о его первой книге «Евреи и прочие» (2014), включающей повесть и несколько рассказов. Подзаголовок — «Роман с газетой» — недвусмысленно отсылает читателя к большому отрезку жизни автора, который он посветил работе в газете, пройдя путь от распространителя и внештатного корреспондента до главного редактора. Книга в течение нескольких лет выходила в специализированном питерском издании «Народ Книги в мире книг» в виде очерков и, насколько можно судить, вызвала интерес у читателей. Первый прозаический блин Пропирного не вышел комом. Документально-художественная повесть в «ироническом жанре» кому-то, возможно, напомнит нашумевший роман Дины Рубиной «Синдикат»: в центре повествования опять знаковые фигуры «еврейской тусовки» девяностых-двухтысячных годов. В самом деле, герои повести подчас легко узнаваемы, несмотря на предупреждение автора о случайных совпадениях. Этим сходство и ограничивается. Повесть Пропирного не претендует на глобальные обобщения, но она великолепно передает атмосферу тех лет, ни с чем несравнимый колорит эпохи начавшихся (да, в сущности, и скоро закончившихся) перемен. Учредитель Лоэнгрин Матвеевич по прозвищу Дедушка и его пестрое окружение, хоть и искажены гротескно, как в зеркалах «комнаты смеха», а все же предельно правдоподобны и живописны. При этом в интонациях автора нет злого сарказма, нет отчуждения, он пытается понять своих героев, они часто смешны, нелепы, но… свои. Отдельное место в книге занимает Княгиня, известный писатель, и ее внук Жорка, талантливый журналист. Людей, ставших прототипов этих героев, к великому сожалению, уже нет живых. Пропирный пишет о них с уважением и сочувствием… За веселым балагурством автора, за болтовней его героев слышен серьезный разговор о проблемах тех лет, и в них, в этих проблемах, уже видны зачатки наших сегодняшних чаяний, волнений и бед…
А с Голенпольским мы по-доброму распрощались в самом начале нового века. Но это, как говорится, другая история…