Свободное дыхание

Памяти кинорежиссера Петра Мостового (1938-2026)

В Москве мы были соседями. Петр Михайлович Мостовой жил неподалеку, в «сталинском» доме на углу Астраханского и Грохольского переулков... Нас познакомил мой друг Валера Овчинников, автор сценария картины режиссера Мостового «Одна из многих блуждающих звезд» (1990) о писательнице Шире Горшман, жившей тогда в Израиле. Вскоре Петр с семьей и сами собрались в Землю обетованную, и по такому случаю я взял у него интервью, которое вышло в одной из тель-авивских русскоязычных газет...

И вот уже мы сидим в небольшом просмотровом зале Центральной студии документальных фильмов. Петр Мостовой показывает две ленты, снятые в 90-м: «Жизнь прекрасна...» о Льве Троцком и «Одна из многих блуждающих звезд».

Это было прощание. Но, хотелось верить, не только расставание с прошлым, но и часть другой, вскоре последовавшей жизни израильтянина Петра Мостового.

1

...В 1966 году он в качестве оператора-постановщика снимает фильм «Взгляните в лицо» (режиссер П. Коган), ставший его дебютом в профессиональном кинематографе. Эта, казалось бы, «проходная» короткометражка, получив несколько престижных наград на международных кинофестивалях, буквально на глазах стала почти «классической» — одной из вех советского документального кино.

Поразительный факт: в это время Петр учится на операторском факультете ВГИКа, а в экзаменационных билетах встречает вопросы о фильмах... снятых им самим. Было очень смешно, когда, готовясь к экзаменам, сокурсники донимали его вопросами: «Слушай, старик, расскажи, как ты все это снимал!»

Тогда, в девяностые, в дни нашего общения, я посмотрел кое-что из «раннего Мостового»: все эти фильмы были также свежи, как и прежде, в них не чувствовалось никакой дидактики и политической конъюнктуры — только люди, их мысли, переживания, поступки.

С начала семидесятых, после очередного закручивания гаек, наступают тяжелые времена. Мостовой по-прежнему продуктивно работает, но он становится «невыездным», фильмы все труднее и труднее доходят до зрителя. В 1979 году он снимает картину «Свидание», продолжение ранней ленты «Всего три урока» (1968): те же школьные друзья, но уже через десять лет. Один из них сел в тюрьму за убийство, и ребята едут проведать своего товарища... Конечно, сегодня такие сюжеты вполне обычны, даже популярны, но тогда... в 70-е! Фильм так и не увидел зрителя — его, как тогда говорили, «положили на полку».

Время шло неумолимо. Перестройка. В 1990 году Петр Мостовой снял фильм о Троцком… Я спросил тогда Мостового: «В фильме ваш Троцкий заметно выделяется среди прочих вождей революции. Мне даже показалось, что вы сочувствуете этому человеку, идеи которого далеки от гуманизма… Так ли это?»

«Но о том, что Троцкий был яркой, незаурядной личностью свидетельствуют факты его биографии, — ответил режиссер; — он был прекрасным оратором, написал массу талантливой публицистики, знал несколько иностранных языков. Я не могу снимать картину, если не сочувствую своему герою. Я не патологоанатом, чтобы заниматься вскрытием трупов. Это были бы уже совсем другие фильмы, не мои. Другое дело, что я не согласен с его идеями — “перевернуть мир”. Может быть, в конце жизни он сам пришел к этой мысли. “Жизнь прекрасна...” — название фильма; это слова из политического завещания Троцкого: жизнь прекрасна, солнце, трава, любимая жена… Как же все это “перевернуть”?»

К материалу о Шире Горшман, героине картины «Одна из многих блуждающих звезд» (1990), Петр Мостовой вышел совершенно случайно. Сценарист Валерий Овчинников нашел в архиве кинокадры, о евреях, которые в 1929 году прибыли из Палестины в Крым, чтобы строить коммуну. Петр «загорелся темой», и картина была сделана за полтора месяца, включая двухнедельную командировку в Израиль, где жила тогда героиня.

В начале 20-х годов Шира вместе с мужем отправляется из Советской России в Палестину. Работает до седьмого пота в кибуце, где попадает под идейное влияние «левого коммунара» Элькинда. Увлеченная его нелепой мечтой построить еврейскую коммуну в советском Крыму, в числе других коммунаров она оказывается на голой земле в безводной степи. Однако, даже в тех немыслимых условиях трудолюбивые еврейские руки совершают чудо: земля начинает родить хлеб, плодится скот, потихоньку налаживается жизнь...

Нетрудно догадаться, чем закончился эксперимент: конечно, коллективизацией, в ходе которой коммунары поголовно были уничтожены НКВД как английские шпионы и пособники мирового сионизма. Шира Горшман спасается чудом: незадолго до этих событий она выходит замуж за известного художника и уезжает в Ленинград. Но на этом ее одиссея не кончается: через несколько лет она возвратилась в Израиль. Муж ее к тому времени умер, а дети категорически отказались последовать за ней. Такая вот судьба...

«Шира находится в вечных исканиях: — говорит Петр, — то она едет в Палестину в поисках лучшего мира, то пытается построить новую жизнь в Крыму, наконец, снова возвращается в Израиль, чтобы обрести НЕЧТО. Может быть, это вообще характерно для еврейской судьбы?.. Тогда, в 90-м, я не предполагал, что стану репатриантом. Я исследовал человеческую судьбу. Никаких рецептов у меня не было и нет. Да и фильм, видимо, и не должен выдавать рецепты».

Л.Г.: «Насколько я понимаю, в России вы не бедствовали, больше того, вы человек обеспеченный. Своей судьбой художника, по всей видимости, удовлетворены, вы состоялись как крупный мастер кино. Что же, в таком случае, подвигло вас к отъезду в Израиль?»

П.М.: «Четкого ответа на этот вопрос у меня нет. Это порыв души. Мои дети и моя жена пришли к этому решению раньше меня. Я им все время возражал: я вырос на русской культуре, здесь я встал на ноги, много лет работаю в кино… Но в какой-то момент я вдруг понял: все, больше не могу, мне здесь не дышится. Может быть, это снизошло свыше?»

Л.Г.: «Но, скажем прямо, Израиль ведь не самая кинематографическая страна…»

П.М.: «Я объездил всю Европу, Америку, Японию. Я мог бы уже сейчас работать в Норвегии или в Германии. Но тогда непонятно, зачем же уезжать совсем. Если бы я искал возможность заработать, я бы не стал сниматься с места вместе со всей семьей. Я еду в Израиль не для того, чтобы заработать. Я просто хочу там жить и там... дышать. По-моему, если человек не пропал в России, он не пропадет и в Израиле. Я уже один раз начинал свою жизнь сначала: закончил технический вуз, пять лет отработал инженером, потом все бросил и ушел в кино... Сейчас у меня есть возможность обрести вторую молодость. Еще раз преодолеть трудности... хочется нового дыхания».

2

Он пришел в кино в середине 60-х годов и снимал честные картины всегда: и в 70-х, и в 80-х, и в 90-х.

Когда в 1989 году, на излете перестройки, по телевидению прошел фильм «Черный террор» (совместное производство СССР, США, Германии и Японии), посвященный самым громким политическим убийствам XX века, имя режиссера Петра Мостового было, что называется, «на слуху». Мировой терроризм тогда еще только набирал силу, и предупреждения таких как Мостовой казались чрезмерными…

Мостовой снял около сорока документальных фильмов и несколько игровых. Получал престижные призы на международных кинофестивалях. Его творчеству посвящены статьи в «Истории советского киноискусства» и «Энциклопедическом кинословаре». Его фильмы хранятся в лучших синематеках Европы. Их изучают студенты режиссерских и операторских факультетов многих киношкол мира. Его называют «живой классик»…

Неожиданно в 1993 году благополучный и процветающий Петр Мостовой вместе с семьей уехал в Израиль и вскоре устроился работать на телевидение. Двенадцать долгих лет понадобилось режиссеру, чтобы получить возможность снимать не по заказу работодателей, а по собственному разумению. В результате на свет появился фильм «Сцена» (2005), в котором Мостовой выступает как продюсер, режиссер и автор сценария.

Действие картины происходит в Израиле. Фабула проста: создается эмигрантский театр «Кабаре», и автор показывает три стадии этой непростой работы — кастинг, репетицию и премьерное представление. Среди пришедших «на пробы» немало бывших актеров из прошлой, российской жизни, не нашедших работу по специальности в Израиле, по большей части уже не молодых. Но есть среди них люди, никогда не ступавшие на профессиональную сцену, но всю жизнь о ней мечтавшие. Кое-кто пришел в театр от безысходности, чтобы найти поддержку или даже простое общение. За историями, которые рассказывают перед камерой артисты, за песнями и танцами, которые они исполняют, стоят суровые годы творческого молчания, трагедия эмигрантской судьбы… Среди принятых в труппу подчас оказываются не профессионалы, а просто люди, сумевшие за короткие отведенные минуты обнаружить свое дарование, раскрыть богатство души. Благодаря незаурядному мастерству режиссера монологи, да и сами номера часто вызывают у вас смех и слезы одновременно. Пусть заправские киноведы простят дилетантизм моего суждения, — фильм Мостового ярко продолжает в кино традиции Феллини. И не потому только, что некоторые сцены этой неигровой ленты как бы цитируют картины великого мастера, такие как  «Джинджер и Фред», например, а потому еще что они тревожат и лечат наши утомленные души.

Но самое потрясающее — об этом режиссер рассказал после просмотра — речь в фильме идет о реальном проекте, который осуществил Мостовой в Тель-Авиве. Театр «Кабаре» жил и показывал программы в различных городах страны! Стало быть, «Сцена» — фильм документальный в полном смысле этого слова.

В 2020 режиссер представил публике фильм "Красный шарф", который кинокритики считают биографическим... Хотя, может быть, это фильм вообще о послевоенном поколении советских людей, не лишенных таланта, с трудом пробивающихся сквозь бюрократические дебри окружающей их действительности...
Говорят, что судьба Петра Мостового не типична для состоявшегося российского художника в Израиле. Кинематографисту, приехавшему в страну немолодым, добиться успеха очень трудно. Могу только привести фрагмент интервью, которое дал мне режиссер в 1993 году...

Л.Г.: «Простите, Петр, но вы же не можете не понимать, что ваша жизнь может сложиться… по-разному. Вы готовы к тому, что вам придется подметать улицы или работать в магазине?»
П.М.: «Я ничего ни от кого не жду. Мне никто ничего не должен… Свои проблемы я буду решать сам. Но по натуре я оптимист и верю в счастливый случай. Что-то такое должно произойти, по-моему…» Произошло…